Добро пожаловать!

  Спасибо, что заглянули, присаживайтесь. Меня зовут Вера. Я уже благополучно пережила кризис среднего возраста - пострадали лишь немногие (и мне до сих пор грустно по этому поводу). В итоге я оказалась в Сербии, где и живу, остепенившись, в маленьком городке Обреновац. Поскольку подавляющее большинство моих невиртуальных друзей раскидано по всему миру - от родной Твери до Иерусалима (хотя, с другой стороны, что может быть ближе к Твери, чем этот самый Иерусалим), а некоторые товарищи умудряются раз в два года поменять точку дислокации - то они в Конго, то в Румынии, я решила вести свой ЖЖ, дабы каждый из них мог на досуге задать себе вопрос: "А как там, собственно, подруга дней моих суровых, голубка дряхлая моя (нет, это, пожалуй, рановато еще) поживает?" - и получить ответ, путем нажатия кнопочек на компьютере. Плюс человек я общительный, поэтому люблю, когда ко мне заглядывают и виртуальные будущие друзья. Присоединяйтесь, короче говоря, если вам это покажется интересным.
Очень люблю принимать гостей  и показывать им нашу прекрасную страну такой, какая она есть. Пишу обо всем. Но основная тема, конечно, - жизнь в Сербии и ее окрестностях. Я как чукча - что вижу, то пою. При этом "ни разу" не сербофилка и "ни разу" не сербофобка. Вообще, я против всяческих крайностей - истина всегда где-то посередине, и самый правильный взгляд на предмет всегда находится в юморной плоскости. А еще меня трясет от общих определений, типа "они ВСЕ там такие" и неоправданного применения в лексике нецензурных выражений. Троллей тут же "баню", не люблю я этого развлечения - воспитание такое. Иногда оч.сильно могу разозлиться, и тогда я не менее страшна, чем стихи собственного сочинения. Ну, да, признаюсь: Я поэт, зовусь я Верка, от меня вам табакерка ( пока другой рифмы не сложилось). Могу писать с оЧепятками и оБшибками - достаточно давно живу в стране с похожим языком. Так что исправляйте, если что - я не обижаюсь, но, пожалуйста, корректно.
Если Вы планируете посетить Балканы с дружеским визитом, добро пожаловать на мой сайт Путеводитель по Сербии.
Если же Вас конкретно интересует Сербия, как потенциальное место жительства, то милости прошу в сообщество drustvo_balkan, где можно прочитать о проблемах насущных - от ВНЖ до ежегодных счетов за электричество.

А чтобы вам легче было ориентироваться в моих ЖЖ-пустячках, пожалуйте к оглавлению! Пополняется по мере и в меру сил.
  "Всё, что я могу сказать о войне" в Югославии:
Мёртвые гости

  Сербо-русский словарь для беременных русскоговорящих дам:
Прочти и передай товарке!

  Моя балканская винотека
Collapse )
  Идите в баню!
Collapse )
  Обреновац:
Collapse )
  Мои сербские скитания по городам и весям:
Collapse )
  Бытописательское: из чего здесь жизнь складывается:
Collapse )
  Невыдуманные истории, случившиеся здесь со мной:
Collapse )
  Сербия православная
Collapse )
  Сербская история и культура моими глазищами:
Collapse )
  Кино и музыка
Collapse )
  Герои моего отрочества:
Collapse )

  Разное:
Collapse )

  Несербское избранное:
Collapse )
  Моё стихоплётство и не только:
Collapse )
Для создания хорошего настроения - вот вам, друзья мои, печенька с предсказаниями, подсмотренная у tais2016

Печенька с предсказанием

Когда сербским офицерам предложили отделиться от евреев.

...Сперва евреям, а их в лагере было пятьсот человек, отвели самые неустроенные бараки. Отношение к ним со стороны немцев было столь ужасным, что остальные офицеры просто взбунтовалась. Тогда всех заключённых немцы вывели на плац и потребовали самостоятельно разделиться по национальному признаку...



Collapse )

Эх, "YEBIGA"!

Уильям Дэвид «Билли» Гулд, басист американской «Faith No More», мечтал выступить в Белграде больше двадцати лет. Группа, созданная в Сан-Франциско в далёком 1979 году и играющая в стиле альтернативный металл, в Сербии была довольно популярна. Но лишь в июне 2012 года поклонники смогли наконец увидеть и услышать своих кумиров вживую.

Ещё в 1997-м в “Album of the year” появилась песня “Приштина”, написанная Гулдом после путешествия из Германии в Албанию.


Collapse )История с сайта kldrma.rs, фотографии со страницы Билли на ФБ.

Дамы с собачками.

Когда впервые на улицах Белграда появились собаки, степенно вышагивающие рядом с хозяйками?

Бездомных животных, к сожалению, в столице всегда хватало. И сторожевые псы во дворах не были редкостью. Другой вопрос, что никому не приходило в голову выпускать их на улицу или выводить на прогулку на поводке. Кроме того, за собаку нужно было платить специальный налог, от которого подавляющее большинство пыталось отвертеться.

А вот мода на содержание дома четвероногих любимцев пришла гораздо позже – около 30-х годов прошлого века. Сначала под её влияние попали богатые семейства, а затем и отчаянно желающие войти в свет общества менее состоятельные фамилии.



Представительница богатейшего белградского семейства Гордана Байлони во дворе своей виллы на улице Милоша Великого.

Collapse )

Квргуша

Югославская (читай балканская) кухня многонациональна и потому интересна. В наследство от СФРЮ жители всех бывших её республик получили множество рецептов, получивших символическое наименование «бакин кувар» - «бабушкина поваренная книга». Их до сих пор готовят с удовольствием, невзирая на национальность.
Вот, например, квргуша - курица в тесте . Боснийское блюдо из Приедора, буквально прославившее этот регион. Ведь из самых простых ингредиентов - курицы, яиц, муки и молока - было придумано необычайно вкусное блюдо.



Collapse )

Сегодня Натальин день: совет вам да любовь!

Восьмое сентября в Сербии - свадебная дата. Конечно, все желающие повенчаться именно сегодня не смогут этого сделать општины и церкви могут принять лишь несколько пар. Припозднившимся женихам с невестами остаётся только искать дату поближе. Откуда же такая популярность у восьмого сентября? Ответ прост: это день памяти святых мучеников Адриана и Натальи защитников всех любящих семей.

Согласно церковной легенде, в Никомедии не было пары более верной и красивой, чем они. Адриан и Наталья прожили в счастливом браке всего год, прежде чем император Максимиан, прославившийся веке ужасными гонениями на христиан, приказал казнить своего неразумного начальника судебной палаты. Двадцативосьмилетний Адриан вместо того, чтобы разыскивать и уничтожать приверженцев Христа, сам к ним присоединился. Наталья же помогла супругу достойно пройти все выпавшие на его долю мучения. Она стала символом женской любви, стойкости и верности. Не случайно в Сербии, где издавна говорят, что жена - это столб, на котором держится дом, к святой Наталье относятся особенно трепетно.

    Кићени сватови.jpg
Collapse )

И ещё про лыжи, но на пару-тройку часов. Часть 4

Давайте представим себе, что вы путешествуете по зимней Сербии и в один прекрасный снежный день решили покататься на лыжах или санках. И это не проблема! Этот пост как раз посвящён местам, куда с удовольствием отправляются жители сербских городов и посёлков на пару-тройку часов.


АВАЛА, Белград


Конечно же, нельзя не упомянуть знаменитую Авалу (506 м). Для сербских лыжников это, по сути, историческое место. Именно здесь в 1929 году прошли первые соревнования по бегу на лыжах. Его участники должны были преодолеть трассу в 8 км, что вызвало неподдельный интерес многочисленных зрителей. И после Второй мировой войны, в 1946 году, спортсмены-лыжники вновь померились силами именно на этой горе.

К сожалению, сейчас на Авале катаются лишь лыжники-любители. В феврале 2019 года, правда, были официально подтверждены намерения администрации построить здесь настоящий современный ски-центар с лыжной трассой в 550 м, подъёмником и всей необходимой инфраструктурой.. Будем надеяться, что планы всё же реализуют в кратчайшие сроки - сербская столица уже давно этого заслуживает.

До Белграда - 23 км.



Collapse )

Надежду дарят на заре скелары людям.

Дунай, Тиса, Сава, Морава, Дрина. Пять рек, пять голубых дорог, часто разделявших места жительства и работы в Югославии прошлых веков и не успокаивающиеся сегодня. В отсутствии мостов перебраться на другой берег и один раз не так-то просто, а уж если подобное путешествие приходится совершать каждый день…

Личные лодки решали эту проблему лишь частично. «Чамцы», естественно, не могли перевозить с берега на берег тех же лошадей или до верху наполненные кукурузой телеги. Надеяться можно было лишь на «скелу» - паром.

Ежедневно на берегу Тисы в Падее, на Дунае - возле Бездана и Ковиля, на Саве - в cеле Скела, в дринской Црвице и ещё десятках мест по всей «водной» стране собирались селяне и торговцы, школяры и студенты, фабричные работяги и труженики контор, чтобы перебраться на пароме на другой берег. Утром – туда, вечером – обратно. А то и несколько раз на дню. Почти бесконечное речное путешествие.


Скела под Неготиным, 1954 год. Wikipedia.

Collapse )

СОВЕТСКИЕ ТУРИСТЫ В ЮГОСЛАВИИ И БОЛГАРИИ. 1990 ГОД. ОТСВЕТ.

Ну, все. Сделал ролик.




Это была первая моя поездка за границу и по прошествии лет и самая сладка, как я это сейчас вижу. С высоты 2021 года, кажется, что в этих патриархальных Балканах не было ничего удивительного, но для советского человека, вышедшего из глубин Сибири, из Тюмени, удивительно было все. Мы тогда поражались самым обыденным вещам. Особенно нас потрясали югославские магазины, полные манящего изобилия. Чего там не было! И свежая телятина, и свинина, и виноград в апреле, сапфировые кольца, сладкие вина, пенное пиво, видеомагнитофоны. Даже было, я запомнил, 5 разных пилочек для ногтей. Да, Югославия в отличие от Болгарии была открыта миру и размах услуг и товаров был восхитительный. Нарядная молодежь, песни и пляски в тавернах до утра, Порше, Мерседесы и Ситроены на улицах, ровные дороги, сравнительная чистота и какой-то европейский блеск.

Как назло весной 1990 года в СССР, наоборот, большинство товаров в государственных магазинах высосал Пылесос Перестройки. Уже открывались стихийные барахолки, но их было очень мало. Кроме того, Москва, и особенно Тюмень в апреле были невероятно черны, грязны и неопрятны. Грязь в Тюмени даже по меркам СССР была поистине легендарной. Когда мы вернулись, то это разница была особенно заметна. Было ложное, даже превратное ощущение, что мы вернулись из цивилизованного мира на какую-то помойку.

Курс доллара, который только-только входил в обиход оборотистых граждан, равнялся в апреле 1990 года 25 рублей. Продажа валюты была под строгим запретом, но некоторые “перерожденцы” покупали их у фарцовщиков прямо в аэропорту Шереметьево. Нам поменяли официально по 100 рублей на югославские динары, и болгарские левы. Это были смешные деньги, и, по-сути, мы были нищими, униженными в сравнении со шведами, немцами, американцами, которые сорили в отелях бабло направо и налево. Купаясь бассейнах, распивая коктейли и прясь в саунах. У нас же вся программа было оплачена по прейскуранту: экскурсии, еда, поездки, выступления артистов и 100 конвертированных рублей на пепси-колу. Ибо не фиг.

Странным образом, Советская Власть выпустив своих граждан за периметр, унижала их, низводя даже пенсионеров до уровня бестолковых подростков, за которыми нужен глаз да глаз. Дабы избежать этого денежного бесправия, почти вся женская часть группы беззастенчиво торговала ползунками, чайниками, полотенцами прямо на Белградском и Софийском базарах, но все-равно свободных денег не было почти ни у кого, поскольку за бесценные динары и левы тут же покупались белые кроссовки, голубые вареные джинсы, или видеокассеты, цена за которые в Москве зашкаливала. Например, видеокассета с голливудским фильмом в 1990 году стоила у фарцовщиков 100 рублей! Кроссовки - 200 рублей, а простая футбола с принтом 75 рублей.

С другой стороны, было и много замечательного. Дело в том, что мы были очень сплочены и привязаны друг к другу. Питались мы вместе, отдыхали толпой в одном кабаке, ходили как утята за одним экскурсоводом, все больше по знакомым тропам. Даже на базар, и даже в гости к сербам, и болгарам тоже шли огромным коллективом. Слушались руководителя группы “Филиппка”, которые был каким-то тайным то, ли партийным работником, то ли гебистом, но, который стал предметом всеобщих насмешек.

Уже, когда я следующий уже поехал с группой в Таиланд в 1993 году с 900 долларами в кармане, то никакого единства и дружбы не было. А уж тем более не было, когда я стал ездить вообще просто сам безо всяких групп. Все стремглав разбегались как тараканы в разные места, никто ни с кем не общался, если не был знакомы ранее. В Югославии же в 1990 году мы яростно занимались дружбой, враждой и любовью. Не толпой конечно, а тет-а-тет. Быстро внутри группы образовались группировки, кланы и любовные треугольники. Я тоже в любился в Маринку, угадайте где-она и у нас уже прямо в Москве в гостинице Измайлово развернулся неистовый любовный роман на 24 этаже.

Ну и вот.

Я не знаю, как мне удалось получить эту путевку. Время было лихое, переменчивое, еще в 1989 году поехать за границу у меня не было никакой возможности. Все путевки раздавались по месту работы, учебы, а чтобы получить уже в рамках работы, ты должен был не только деньги принести, но и быть каким-нибудь передовиком, комсомольским активистом, отличником боевой и политической подготовки, и так далее, и тому подобное.

В 1992 году уже любой человек из свободной Руси с колобашками мог поехать, куда только позволяло его воображение, хоть в Индонезию, хоть на Кирибати, хоть к черту в зубы, а 1990 год был этаким безвременьем, все было нельзя, но, если сильно хочется, то можно. Да, путевка стоила 550 рублей.

Ну, вот я пришел в очередной раз в “Спутник”, а в СССР было 2 турфирмы: “Интурист”, и “Спутник”. Оказалось, что у них образовалось несколько нераспроданных путевок. Они распределили основную массу по Тюменским заводам, фабрикам и птицефермам, и тут я такой: “Я хочу”. Ну, и поехал. Поэтому наша группа состояла вся из работяг и заводских начальников, а я был единственный студент прохладной жизни. Моложе всех.

Перед поездкой за месяц нас собирали на какие-то инструктажи, собрания, долго пылесосили мозги, чтобы мы не отчебучили чего, чтобы не везли валюту, не продали секреты Родины, не позорили СССР перед братскими народами и империалистами, но уже как-то не сильно напирали, уже как-то с насмешкой что-ли, чтобы если Родину и продавали, то не за пару штанов. Время было революционное, переменчивое и антисоветские настроения охватили даже Филиппка, который с одной стороны, советовал не везти доллары, с другой стороны, подсказывал, какие утюги на каком базаре можно с выгодой продать.

Керосинить мы начали уже в поезде “Тюмень-Москва”. Стали ходить друг в другу в купе, строить глазки, играть в шахматы, домино на раздевание и всячески куролесить. Как говорится, тот, кто весел на работе, тот на отдыхе игрив. Потом заселились в гостиницу “Измайлово”, где уже многие уединились по номерам с представителями противоположного пола. Я поменялся номерами с напарником и отправился к Маринке, которая отшила одного инженера, и предпочла меня, выпроводив того в коридор, а меня оставив.

И такая: “Ну ты, Женя, остаешься, спи у себя в кровати, а я на своей буду почивать, но, договорились, чтобы ни-ни, никаких поползновений”. Ну, я как честный пионер и затаился у себя на постельке. И что же вы думаете, не прошло и 15 минут, как Маринка, пошла в обход, затянув песню, “а не холодно ли мне одному?”. Ты на кровати дрожко лежала, в полуознобе, в полубреду, сосны гремели, море рыдало, тихо и мрачно было в саду…

Наш роман продолжался всю Югославию, Болгарию и Тюмень вплоть до июля, до момента, когда я перевелся в Харьков, о чем ей прямо и заявил. Так и брякнул ей: “Ну, все Марина, уезжаю я навеки, прощай, дай Бог свидимся”, а она расплакалась. Я не знаю, но в начале своей амурной жизни, я был удивительно бессердечен, холоден даже, меня не коробили измены зазноб, а даже было интересно поговорить об их сердечных тайнах. Уже потом через год у меня все изменилось, появилась какая-то страшная привязанность, страх, ужас, слезы, просто неистовое любовное томление, бессонница, тугие паруса, я стал очень раним со стороны женщин…

Маринка была разведена, у нее был маленький ребенок и жила она под Тюменью в каком-то приречном поселке в направлении Ембаево, работая на фабрике.

В Югославии мы были одну неделю, еще одну неделю в Болгарию. Туда летели на самолете из Москвы в Белград, из Белграда в Сплит. В дальнейшем путешествовали на автобусах. Жили Шибенике — это современная Хорватия, Белграде, Крагуеваце — это современная Сербия. Софию, Пловдив, Велико Тырново. Характерно, что у меня в то время было какое-то странное тоннельное зрение. Я словно не замечал дивных горы, лазурных заливов, багровых закатов, всю это балканскую лепоту, памятники партизанам, поэтам. Все бесчисленные храмы, могилы православных и коммунистических подвижников меня не интересовали. Волновали лишь в основном буржуазные развлечения, выпивка и прельстивые девки. Поэтому я ничего внятного об отцах основателях-городов, героях и памятниках рассказать не могу.
Уже потом после 30 лет мышление полностью перевернулось в другую сторону и теперь меня интересуют больше Святые Отцы, а девки уже нет. Кстати, выпивал я немного. Да в начале в Хорватии я напился как сапожник и разбушевался, чуть не разнес ресторан, покуда меня за руки не отвели в номер. Чего-то я орал, чего-то доказывал, понять уже невозможно. Было стыдно, но таков уж я был в то время. И в отличие от последних времен, вся выпивка у меня из головы выветрилась. Полгода не мог смотреть на алкоголь. Шли годы и все изменилось. Выпил – на следующий день опохмелится и бывало что опохмел неделю шел.

На всякий случай я вырезал почти везде все свои темные речи, ибо испытываю стыд вселенский перед самим собой. Дело в том, что я ненавижу себя в 1989-1992 годах. С детства я был болезненно робок, застенчив до безобразия, и поэтому в 1990 году, не зная себя, я ломал в себе робость пошлым бахвальством и дурацкой наглостью. Старался везде лесть вперед, выступать, кричать, а так как головы была пуста, то кроме гадкой и притворливой пошлости, ничего выдумать не мог. Я старался как бы играть роль этакого рубаки-парня, циника, который доминировал в то время к культурном коде, и особенно на экранах перестроечного кино. Пытался изобразить из себя нечто среднее между Арлекино и Федором Дунаевским из “Курьера”, но выходило у меня ужасно, поскольку я по натуре Обломов-Хоботов.

Что же касается, будущего распада Югославии, то ничто в 1990 его не предвещало, мы думали, что Югославия эта такая витрина капиталистического мира в соцлагере, а не патриархальная никакая окраина Европы, где хорваты, сербы, бошняки точат в подвалах топор войны. Не единой жалобы, сервис отличный, мы ходили в гости в сербам в Белграде, и к болгарам в Пловдиве и ни о каких никаких этнических переживаниях и речи не было. В Румынии, которую мы проезжали, кстати, поездом только-только отгремела революция и мы раздавали тушенку голодающим детям прямо на вокзале.